Когда мы с Мишей учились в шестом классе, к нам привели Стаса. Человеком он был ни хуя не адекватным, но вроде как не по своей вине. Страдал он от какого-то там отклонения типа нарколепсии (это когда люди засыпают неожиданно), только с той особенностью, что он не засыпал, а залипал. Причём наглухо, то есть сначала он хоть как-то втыкал в окружающую действительность, а потом ни с того, ни с сего стопарился и пускал слюну. Приходил он в себя только в процессе того, как уже весь класс с криками: "Зырьте, ребят`, у долбаната опять батарейки сели!" - отвешивал ему подзатыльники (под затылок) и подсрачники (под сраку). За глаза его, конечно, называли дурачком, но говорить такое в лицо было как-то оскорбительно, поэтому обозвали Стасика нейтрально и с детской непосредственностью - Писюном. Скоро в школе появилась и писюнова мама, которая почему-то с лёту записала нас с Мишей в писюновские друзья (может, встали по неосторожности слишком близко) и много чего нам про него поведала. Оказалось, был целый список вещей - типа "цЫклично движущихся блѣть объектов" и "изображений с яркой цветовой гаммой", которые Писюну нежелательно было "наблюдать ваПще", а то была опасность впасть в "кАнкретнА долговременный ступор" или произойдет загадочное и страшное "удвознаит чего ещё". Остаток того учебного дня Миша провёл в тщетных потугах ввести Писюна в кому - он ходил вокруг него кругами, изображая циклично двигающийся объект, а через равные промежутки времени вертел у того перед долбалом цветными карандашами, изображая яркую цветовую гамму. Периодически пристально смотрел в глаза. Уд. Писюн не поддавался. После уроков мы втроём стояли в раздевалке. Там, раздосадованный такими несрастухами, Миша сурово, как злоебучий Берия, натягивал на себя свой любимый чудо-свитер, апогей какого-то удова постмодернизма, привезённый из какого-то не менее удова Чуркистана. Это сейчас, с высоты, так сказать, своего жизненного опыта, я понимаю, что на этом предмете одежды силами таджикских ткачей, наркоманов и дальтоников по совместительству, художественными средствами был изображён героиновый приход, но в ту юную невинную пору мы были свято убеждены, что это всего лишь картина, на которой пять зелёных всадников ловят чёрную рыбу в красном поле под палящим фиолетовым солнцем. Всякий раз, когда Миша надевал эту паранойю, превращаясь в сплошное красно-фиолетовое пятно, у меня возникало навязчивое желание - обхватив голову руками, бежать на уд прочь с криками типа "Нет! Нет! Только не в мой мозг, дол
Post too long. Click here to view the full text.